Блэнк Архитэктс

Blank Architects

Блэнк Архитэктс

Blank Architects – интернациональная команда профессионалов, разделяющих принципы ответственной архитектуры: деликатно взаимодействие с историческим контекстом, окружающей природой и людьми.

Бизнес-задача

Создать открытое, комфортное и вдохновляющее пространство для продуктивной работы, творческого и дружеского общения сотрудников. Офис находится в дореволюционном здании старой типографии на Краснопролетарской улице рядом с Садовым кольцом.

В сочетание творческого труда и производства, характерных для печатного дела, архитекторы видят сходство со своей профессией. Поэтому, создавая для себя современное рабочее пространство, они постарались сохранить дух и атмосферу исторического места.

В новом интерьере оставили открытыми гигантские шестиметровые потолки, сохранили прежние колонны и некоторые технические элементы.

Проект принимает участие в номинации Best Office Awards – «Цена и качество», где оцениваются небольшие по площади, но качественно выполненные офисы.

По правилам в ней могут участвовать проекты стоимостью до 35 000 рублей за квадратный метр (сюда входит цена полного цикла работ по архитектурному и инженерному проектированию, а также строительству, отделки и реализации офиса под ключ).

Общая стоимость реализации проекта 8 000 рублей за квадратный метр – сюда входит цена полного цикла работ по архитектурному и инженерному проектированию, строительству, отделке и реализации офиса под ключ.

Организация пространства

В открытом, хорошо освещенном офисе, предусмотрен просторный open space, несколько зон для встреч, большая переговорная комната, зоны отдыха и кухня, совмещенная с библиотекой.

Рабочее пространство легко адаптируется под актуальные задачи, команды и проекты. Сотрудникам предлагаются разные форматы и возможности для индивидуальной работы и сотрудничества.

Места для коллабораций и обмена идеями предусмотрены как непосредственно вблизи рабочих мест, так и во входной части офиса.

Многофункциональная зона при входе может служить для встреч с клиентами, переговоров с подрядчиками или для внутренних совещаний и креативных мозговых штурмов.

Мобильные акустические перегородки позволяют создать комфортное пространство для командной работы. Здесь же разместилась одна из концептуальных инсталляций бюро, выполненная для участия в архитектурной биеннале «Инструкция по редевелопменту».

Еще одно важное помещение – технический центр, где располагается 3D принтер, высокотехнологичные устройства для изготовления макетов, плоттер и другое оборудование, необходимое в работе архитектурного бюро.

Кухню и библиотеку решили объединить, создав общую зону досуга, где можно не только перекусить, но и за чашечкой кофе почитать журнал или книгу. Здесь же обычно устраивают креативные брейнстормы. Уютные винтажные кресла для отдыха купили в антикварной лавке в Европе, заменив старую обивку на более энергичную – красную.

Дизайн-идея

В отделке максимально использованы натуральные материалы и теплые природные оттенки – деревянные полы, белые стены и монохромный текстиль. В качестве ярких акцентов служат предметы искусства, фотографии проектов и архитектурные 3D-модели.

Симпатичный голубой динозавр на главной стене открытого рабочего пространства – забавный талисман Blank Architects, придуманный и выбранный архитекторами в рамках внутреннего конкурса.

Главный символ офиса – настоящее банановое дерево высотой в 2,5 метра, расположенное в просторном кабинете партнеров бюро. Архитекторы считают его секретным источником творческой энергии. Менее масштабные зеленые оазисы служат органичным декором в open space, комнатах отдыха и кухне.

Огромные окна, заливающие пространство солнечным светом, расширяют не только физические границы, но и открывают новые горизонты для творческого полета креативной команды.

Офис как место, где мы проводим почти половину своей жизни, должен быть просторным и комфортным. Поэтому мы уделили особое внимание удобству рабочих мест, визуальной экологии, продуманному световому дизайну и качеству акустических решений.

Для нас было важно сохранить ауру этого места – старой типографии, которая начала свою работу еще до революции. Это переплетение творческого и производственного начал очень близко по духу к работе архитектора.

При редевелопменте подобных помещений важно использовать эти преимущества, наполняя их новыми смыслами.

Сохранив элементы постиндустриальной эстетики, нам удалось создать сбалансированный многофункциональный интерьер, нарочитая незавершенность которого способствует открытости, полету творческой мысли, созданию креативной атмосферы.

Проект-номинант Best Office Awards 2019!

Билеты на премию и предварительная регистрация на форум 30 мая

  • Фотограф: Алена Панфилова-Корсакова

Источник: https://officenext.ru/projects/project-38059-blank-architecture/

Blank Architects: «Нет оправданий, кроме архитектуры»

Блэнк Архитэктс
Архи.ру: 
– Что представляет собой бюро Blank Architects?

Магда Чихонь:
– Основатели blank architects – пять партнеров: Лукаш, Магда (Магда Кмита – прим. ред.), Шимон, Пиотр и я. Мы все изучали архитектуру в разных странах Европы. Я живу в Москве с 2002.

Мы познакомились здесь, в России. Это было простым совпадением. Никакого изначального плана у нас не было. Но мы нашли общий язык и создали бюро. Мы все являемся соучредителями и управляем компанией как партнеры. Все цели и решения компании вытекают из того, как мы, все пятеро, видим ситуацию.

– Было сложно приехать в Россию и создать свою компанию?

М.Ч: Не для нас, и я скажу почему. Мы были молоды. Вы знаете, на ум приходит аналогия с ребенком, который учится ходить и не думает о том, что случится, если он упадет. Мы были заворожены возможностями, которые нам открылись.

В Европе, куда поехали многие мои однокурсники, была жесткая конкуренция, им приходилось намного сложнее. Здесь же был своего рода «открытый Восток», если можно так сказать.

(Обращаясь к Лукашу) Сколько лет тебе было, когда ты начал управлять стройками?

Лукаш Качмарчик: Двадцать четыре.

М.Ч: В двадцать четыре он был ГАПом. Мы были молоды и уже были наделены огромными полномочиями, на Западе такое было бы невозможно даже представить.

Командная работа

– А как строятся коммуникации внутри компании?

М.Ч: Сегодня в бюро 45 архитекторов плюс административные сотрудники. У нас действует принцип недельных совещаний – design-boards, где мы обсуждаем проекты. На них обычно присутствуют человек 10.

Когда ты долго работаешь над чем-то, в определенный момент у тебя формируется туннельное зрение. У тех же, кто не вовлечен непосредственно в проект, свежий взгляд, и они задают вопросы, о которых вы даже не задумывались, потому что ежедневно во всем этом этом варитесь.

В нашем бюро проектирование – это не амбиции одного человека, а прежде всего командная работа. Проекты для нас – это постоянный диалог.​

– Как вы подбираете своих сотрудников?

М.Ч: Мы очень внимательно смотрим, когда приходят новые люди. Один из партнеров проводит собеседование, потом, вне зависимости от того, на какую вакансию кандидат претендует – ГАПа или младшего архитектора, с ним беседую я. Мы обязательно просим выполнить несколько тестовых заданий.

На одну вакансию обычно приходит около 40 резюме. Примерно пятерых мы приглашаем на собеседование, а потом выбираем одного. У нас очень мощный испытательный срок. Но люди работают с нами уже в течение 10 лет, так что пройти его возможно (смеется). Мы очень жесткие.

Мы судим по тому, как люди творчески и логически мыслят, нам важно понять, насколько они открыты новому.

Л.К: Мы стараемся поддерживать такую атмосферу, где все решается в процессе обсуждения. Мы не требуем беспрекословно выполнить спущенное сверху решение. Даже младший архитектор может повлиять на проект. Некоторые компании называют это «демократический подход».

Люди, которые приходят к нам на собеседование, иногда бывают очень этим удивлены. В России чаще действует «иерархический метод»: есть главный архитектор, имя которого носит бюро, а все остальные просто его последователи.

У нас же слово «Architects» стоит в названии во множественном числе, то есть архитекторов много. И это важно.

М.Ч: Архитектор может быть очень молодым. Если он умеет мыслить открыто и увлечен своим делом, то у него блестящее будущее в нашем бюро: в 26-27 лет можно стать ГАПом, хотя есть масса архитекторов с сорокалетним стажем и большим портфолио, которые нам не подходят, потому что они просто исполнители.

Л.К: Но мы не любим оправданий по какому бы то ни было поводу.

М.Ч: Не может быть никаких оправданий, кроме архитектуры. Лучше вообще не проектировать, чем проектировать неправильно.

– Как вы считаете, эти недостатки могут быть связаны с особенностями подготовки российских архитектурных вузов?

М.Ч: У нас не учат по учебникам с нормативами. Я всегда спрашиваю на собеседовании, что нужно делать в первую очередь. И многие отвечают, что сначала возьмут нормативы. Но нормы – это не все. Прежде всего необходимо представить, как здание будет функционировать и как люди будут его использовать. Мне кажется отличие в этом.

Кризис среднего возраста

Как менялось ваше бюро?

М.Ч: До 2008 года какой бы заказ ни приходил, мы его брали и особенно не раздумывали. Это была своего рода бизнес-машина. Но в 2008-м наступил кризис, и мы потеряли почти все контракты. У нас были еще партнеры, и они, решив, что бизнес закончился, покинули бюро. А мы, оставшись впятером, стали думать, что же мы хотим делать дальше.

Л.К: И, кстати, одним из важных моментов того периода было то, что мы изменили свое видение. Мы поняли, что нужно полностью контролировать процесс создания архитектурного проекта.

М.Ч: Тогда было много зарубежных бюро, которые приезжали, рисовали концепцию и перебрасывали ее дальше местным архитекторам. А мы очень адекватные люди, и мы видели, что потом происходит с ней в реальности и понимали, почему так происходит.

Я до сих пор пытаюсь увидеть все возможные подводные камни в проекте – от начала создания концепции до окончания строительства. В России очень важно быть полностью погруженным в процесс, если ты хочешь увидеть свое здание построенным.

Мы пришли к этому в 2008, сейчас ситуация отчасти меняется, а тогда архитектор был только архитектором. Тем, кого в Европе называют «general designer», в России всегда был ГИП. На Западе же не инженер ведет проект, а архитектор.

Нам тогда приходилось доказывать заказчикам, что это хорошая идея, когда архитектор стоит во главе. Потому что архитектор видит все.

Последний кризис сказался на работе бюро?

М.Ч: Часть наших конкурентов закрылись, а мы сохранили, как минимум, прежний объем работы, и становимся сильнее. Но 2015 ознаменовался тем, что трое из партнеров подошли к своему 40-летию. И мы снова задумались, что же мы делаем. Думали примерно год. В итоге создали новый имидж Blank Architects и решили, что наша цель – стать международным бюро и проектировать по всему миру.

– У вас есть для этого стратегия?

М.Ч: Единственный верный путь – это участие в конкурсах. Мы создали департамент, которым руководит Лукаш. Он занимается выбором тех конкурсов, в которых стоит участвовать, и подготовкой проектов. Мы пытаемся участвовать в международных конкурсах. И также принимаем участие в конкурсах, проходящих в России. Неважно из какой ты страны, важно создавать хорошую архитектуру.

– А что такое хорошая архитектура в вашем понимании?

Л.К: Даже у каждого из нас пяти свой ответ на этот вопрос, но мы пришли к общему знаменателю. Мы считаем, что хорошая архитектура – это ответственная архитектура. В первую очередь мы изучаем взаимосвязи. Это касается не только размеров, пропорций и материалов, но прежде всего среды. Того, в какую реакцию наше здание будет вступать с тем местом, в котором оно появится.

М.Ч: Я могу сказать, что такое плохая архитектура. Плохая архитектура – это то, что мы пытаемся с корнем вырвать из сознания каждого, кто приходит к нам работать, причем вне зависимости от возраста.

В России техзадание может быть изложено в гигантском томе, где заказчик в мельчайших деталях будет описывать, что ему нужно. И ему сперва все так и нарисуют. Это обесценивает архитектора.

Он должен участвовать в процессе осмысления проекта вместе с клиентом.

Л.К: Это ответственность по отношению к инвесторам, соседям, людям, которые будут пользоваться этим зданием, и по отношению к экологии тоже.

М.Ч: Мы хотим улучшать качество жизни в городе. Когда к нам приходит клиент с техзаданием, мы его внимательно изучаем и говорим: «Мы понимаем, что вы хотите. Но давайте мы предложим, что здесь можно изменить».

Мы не мыслим только в границах участка застройки.

На нескольких проектах мы убеждали заказчика инвестировать деньги в окружение, например, разбить парк, чтобы придать объекту идентичность и создать прежде всего комфортные условия для людей, жителей города.

Архитектура как Volvo

Ваше бюро ведь занимается в основном проектированием торговых зданий?

М.Ч: У нас много разных проектов. Мы занимаемся и спортивными объектами, например, сотрудничаем с компанией SPEECH на проекте ​ стадиона «Динамо».

Л.Ч: Это очень интересно, потому что скорее всего «Динамо» станет единственным стадионом в мире с торговым этажом. Такого не бывает, потому что стадионы редко находятся в центре города.

М.Ч: Еще мы занимаемся и офисами, и отелями, и жильем. Нас интересуют проекты комплексные и сложные. Проектов, связанных с ритейлом, у нас много, потому что мы с них начинали. Сектор очень специфический – это замкнутый круг заказчиков, проектных менеджеров и архитекторов.

И мы в этом круге: чем больше ты проектируешь, тем больше у тебя опыта. Но мы стараемся всегда смотреть на проектирование торговых площадей свежим взглядом. Проекты ритейла очень интересны потому, что необходимо понять логику, как там все работает, как располагать определенные элементы в здании, чтобы получить результат.

Ритейл все время меняется, причем достаточно существенно.

Л.К: Сейчас задача усложняется. Если вы возьмете качественные проекты торговых зданий, то увидите, что они не чисто торговые, а смешанного использования. Они перестают быть просто шоппинг-центрами, а становятся life-hub центрами, в большей степени открытыми городу. Эта тенденция пока не проявилась в полной мере в России, мы ее как раз исследуем.

– Какой из тех проектов, над которыми вы сейчас работаете, вам самим кажется наиболее интересным?

Л.К: Наверно, ТЦ «Пятая авеню», хотя он на первый взгляд простой. Можно сказать, что это реновация здания, построенного в конце девяностых.

М.Ч: Я бы назвала этот проект ребрендингом ритейла. Старое здание мы очищаем до каркаса и фундамента. Оно там стояло годами и сформировался определенный паттерн использования этого здания людьми.

Мы приводим существующие элементы в соответствии с новым контекстом, который хотим создать. Мы думаем о новых функциях, которые добавим.

Если вы хотите сделать коммьюнити-центр, хаб, у него должна быть определенная атмосфера, чтобы он стал привлекательным и открытым.

Л.К: Cейчас мы работаем над тем, чтобы организовать фермерский рынок на третьем этаже. Это достаточно необычно, потому что в Европе фермерские рынки обычно располагаются на нижнем уровне, так сложилось исторически. И есть еще много подобных деталей, способных превратить это здание в коммьюнити-хаб. Это вещи маленького формата, но они очень интересные.

– Есть ли у бюро амбиции спроектировать здание из разряда архитектурных «икон»?

М.Ч: Я хочу создавать для людей возможности наслаждаться жизнью. Не думаю, что от того, что они увидят гигантскую арку и сделают одну фотографию на ее фоне, их жизнь улучшится. Яркие здания нужны городу, но должен быть баланс. Это как машины.

Кто-то покупает хорошую машину, например, Volvo, и есть те, у которых Ferrari, хотя это непрактично: у нее низкая подвеска, она не слишком безопасная, очень дорогая, и вообще, куда вы собираетесь ехать с такой скоростью? Хотя конечно, все на нее будут обращать внимание, в этом много показного.

Л.К: Зависит от того, что вкладывать в понятие «здания-иконы». Для меня это дом Мельникова. Такие – хотим. Но если речь идет о гигантских башнях, призванных продемонстрировать возможности сырьевых гигантов – не уверен, что для нас это важно.

 

«Команда из Москвы»

– Какой проект у вас самый любимый?

М.Ч: У нас сотни проектов, и каждый по-своему любимый. Мне очень нравится лондонский проект, с которым мы несколько лет назад, участвовали в конкурсе RIBA. Нужно было сделать мастерплан большой территории в центре Лондона, в Воксхолле (Vauxhall).

Жюри рассматривало только один планшет формата А1. И он должен был рассказать всю историю, это было очень сложно. Мы вошли в число трех финалистов. Там было около сотни участников со всего мира. В финал вышли британцы, французские архитекторы, которые базируются в Лондоне, и мы.

Все очень удивились, что архитекторы из России вышли в первую тройку.

Л.К: Настолько неожиданно, что даже газета The London Evening Standard про это написала. Никого больше в статье не упомянули, только «московскую команду».

М.Ч: Для них это было неожиданно, потому что это историческое место, а мы сумели его понять. Мы прочли много книг о том, как развивался Лондон. У нас было очень серьезное изыскание по месту.

И потом появилась идея, как его переформировать, ввести ландшафтные зоны, функциональные зоны и также создать сценарии того, как территория будет функционировать в разные времена года, потому что вокруг много общественных пространств.

Как нам потом сказали члены жюри, они были удивлены, что мы сумели понять ощущения тех людей, которые там родились и выросли. Мы смогли создать связь и с Биг-Беном и с галерей Тейт. Для меня это было большим успехом.

– А в чем ваше отличие, «команды из Москвы», от исконно российских компаний?

Л.К: Мы приехали и стали работать, и мы ничего не знали о том, как следует работать здесь. Поэтому мы все вещи делали по-своему. Всем вокруг это тоже было очень интересно, потому что это было удивительно. Мы делали вещи, которые до нас никто не делал раньше.

Например, мы стали работать с ВНИПО, который занимается противопожарными нормами. То есть, мы сначала вникли во все эти нормы, чтобы понять их, а потом попытались адаптировать их, чтобы они стали такими, как мы хотим. И это было своего рода приключение – мы не шли по той же тропе, что и все остальные.

Потому что мы были иностранцами и думали о вещах в своей манере.

М.Ч: Я не знаю, как сравнить нас с другими российскими бюро, потому что никогда не работала в них. Мы иногда сотрудничаем. Но я так понимаю, что мы больше уделяем внимания тому, что человек говорит, а не тому, сколько ему лет и какая у него должность.

Л.К: И еще я думаю, что мы просто упорные. Нам могут тысячи раз сказать, что невозможно так построить здание или еще что-то сделать. Но мы в итоге все равно найдем способ доказать, что это возможно. Мы просто в ярость приходим, когда нам говорят, что это невозможно, а мы-то знаем, что возможно (cмеется). Иногда мы просто бьемся лбом об стену, но чаще через нее проходим.

 

Источник: https://archi.ru/russia/73159/blank-architects-net-opravdanii-krome-arkhitektury

Уровень доверия — бог. Как стажеры Blank Architects разрабатывают новую типологию жилья :: Статьи

Блэнк Архитэктс

Во время экскурсии в Blank Architects студенты сразу попали под личное обаяние партнера бюро Петра Фафары, который своими историями разбавил серьезную атмосферу просмотра портфолио, а потом совсем заставил влюбиться в бюро, рассказав про традиционную практику отправлять отличившихся сотрудников на стажировки в США. И симпатия со стороны бюро оказалась взаимной: сюда хотели попасть большинство участников. Архитекторы решили не выбирать, и на стажировку пригласили всех оптом.

Так в бюро попали Даниил Колодий и Екатерина Сапина из МАрхИ, Анвар Абдулов из МАРШа и Анастасия Култаева из уфимского УГНТУ.

Публикация от archspeech (@archspeech) 8 Авг 2018 в 12:10 PDT

Настя, Катя и Данил передают привет Анвару, который отпросился пораньше и оставил их на брошюровку

По словам сотрудников бюро, стажеры получили самое интересное задание: их вовлекли в работу над концепцией типологии жилья. В первый же день студентам устроили двухчасовую конференцию, где архитекторы подробно объяснили задание, ответили на вопросы и назначили группе кураторов.

Несколько часов спустя участники вместе с главным архитектором уже поехали на местность изучать площадку для проектирования. А в другие дни стажерам даже успели показать, как использовать в работе VR-технологии.

Под руководством архитектора Николая Фугарова студенты объединились в команду, которая к концу августа разработает новую типологию жилья.

График стажировки в бюро плотный и насыщенный, поэтому архитекторы-кураторы попросили нас в первой половине дня участников не отвлекать, а приходить после обеда.

15:01. Обед

Получив на ресепшене пропуск, я поднимаюсь на второй этаж большого бизнес-центра на Краснопролетарской, 16. Там меня встречает офис-менеджер и провожает на кухню, где Настя и Катя уже обедают вместе куратором Николаем Фугаровым — одним из двух сотрудников бюро, кто напрямую работает со стажерами. Во время разговора выясняю, чем они занимались в первой половине дня:

— Обычно мы приходим к 10, но сегодня наш рабочий день начался в 9:30, — говорит Катя. — До 13 мы доделывали каждый свою презентацию концепции, а уже во вторник нужно будет выбрать все сильные стороны и их объединить. Кураторы помогут выбрать основную идею, и мы будем защищать ее перед партнерами.

— Еще сегодня должно быть обсуждение наших проектов, — добавляет Настя, — но это после того, как мы закончим брошюровать альбомы.

— Часто вы этим занимаетесь?

— Брошюровка — это часть профессии! — говорит Николай, который подошел к нам чтобы еще раз обозначить дальнейший план. — Сегодня мы обязательно посмотрим все презентации с точки зрения довольны ли вы сами. И надо уже отправлять все партнерам. Я заказал вам пропуски на выходные.

15:14. Брошюровка по очереди

Мы заходим в плоттерную, где Даниил и Анвар складывают и сшивают чертежи.

— Ты застала нас за очень странной работой, — говорит Даниил, — мы должны были сейчас брифиться.

Настя рассказывает, что обычно они занимаются брошюровкой по очереди: пока одни доделывают презентацию за компьютером, другие сшивают томики с документацией. В один из дней Анвар отпросился уйти пораньше, поэтому сейчас в основном его очередь.

— Анвар, ты же уже положил подложку, — контролирует процесс Настя.

— Ой, точно!

15:30. Всё еще брошюровка

За брошюратором Анвара сменяет Даниил, который, по его словам, за прошлые дни уже приноровился работать быстрее. А по условиям, чем быстрее будет готова документация, тем быстрее архитекторы переместятся в переговорную. Пока Даниил нанизывает на пружинку листы, я прошу Анвара рассказать подробнее о концепции.

Публикация от archspeech (@archspeech) 14 Авг 2018 в 1:29 PDT

— Мы разрабатываем новую типологию жилья, и каждый из нас придумывает свою концепцию для города будущего. Сейчас у нас два основных куратора: Николай Фугаров и Наталья Волкова, с которыми мы видимся чаще. А Татьяна Леонтьева и Саша Разина приходят на наши промежуточные презентации.

15:55. «Ну, вы понимаете?»

Пока Данил и Анвар заняты чертежами в плоттерной, Настя работает над презентацией в опенспейсе, а Катя режет пеноплекс на «струне».

— Макет — это твоя инициатива? — обращаюсь я к Кате, которая работает со струной.

— Да, это совсем не обязательно, я у Насти подглядела. Но вообще это логично.

— А ещё у Анвара есть предложение-паразит, — говорит Настя, которая к тому времени вернулась в плоттерную, — когда он что-то рассказывает кураторам, говорит «Ну, вы понимаете, о чем я?». Это звучит очень смешно когда мы начали это замечать.

Потом я прошу поделиться впечатлениями от стажировки, и студенты называют свою работу идеальным сочетанием расслабляющего труда и бурной умственной деятельности.

16:17. «Мне надо поспать»

Пока Настя ушла за компьютер дорабатывать презентацию, мальчики и Катя остались доделывать томики. Анвар тяжело садится на стул и вздыхает:

— Мне надо поспать. Потому что моя голова улетела.

— Ты не выспался?

— Я пока не привык в таком ритме работать.

— Ты просто не в МАрхИ учился! — говорит Даниил.

— Но я тоже в МАрхИ не прихожу раньше 11, — отвечает Катя, — и не потому, что опаздываю, а потому что пар нет.

Я еще раз уточняю у стажеров официальный рабочий график.

— На сайте написано, с девяти до шести, — говорит Даниил, — но обычно мы приходим к 10 и остаемся здесь порой до 8-9. Почти через день.

— И как вы к этому относитесь?

— Я отношусь спокойно или не имею собственного мнения. С учетом того, что после работы встречаюсь с друзьями, дома бываю поздно. Поэтому утром сплю в метро, сплю на эскалаторе, а сюда прихожу — бодрячок. Сегодня я пришёл в 9:12.

— Это получается у вас почти 11 рабочих часов, если брать по максимуму?

— Да, это тяжело, и я понимаю, что нужно что-то менять. Иначе новая типология просто не родится.

16:57. Презентация

Мы со стажерами заняли места в переговорной и ждем архитекторов, чтобы начать самую ожидаемую часть дня — презентацию концепций. На входе Николай Фугаров еще раз приветствует всех и говорит, что по доброй традиции начинает выступление тот, кто сидит во главе стола. И далее по часовой стрелке.

17:00. Соглашение о конфиденциальности

Следующие два с половиной часа мы провели в переговорной за просмотром проектов участников, которые попросили не снимать, — секретно.

На каждого человека архитекторы выделили примерно по полчаса времени, так что у стажеров была возможность презентовать свой проект и обсудить доработки, сделанные в процессе.

После каждого выступления архитекторы задавали свои вопросы, вместе выявляя наиболее удачные и спорные места концепции. А после вопросы друг другу могли задать и сами участники.

Так между Даниилом и Анваром разразился бурный спор относительно исходной площади проектирования и смешения типов жилья. А между презентациями Насти и Кати, в переговорную принесли всем на подпись то самое соглашение о конфиденциальности.

19:34. Полупустой опенспейс

Я складываю фотоаппарат и провода в рюкзак, после чего нахожу участников в полупустом опенспейсе и спрашиваю, готов ли кто-нибудь уже уходить. Настя и Анвар говорят, что тоже собираются: «Все равно завтра целый день будет».

Даниил идёт к своему компьютеру, где лежат все его километры эскизов, доделывать генплан. Говорит, что догонит нас попозже, потому что работы всего минут на десять.

Уже на выходе мы сталкиваемся с Катей. У нее в руках тоже эскизы, которые сегодня нужно отсканировать и вставить в презентацию, чтобы выходные занять экзаменами. Я спрашиваю, сколько времени уходит на такую работу.

— Надеюсь, что не больше часа, — отвечает Катя, и скрывается за дверями плоттерной.

Источник: https://archspeech.com/article/uroven-doveriya-bog-kak-stazhery-blank-architects-razrabatyvayut-novuyu-tipologiyu-zhil-ya

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.

    ×
    Рекомендуем посмотреть